Вы здесь

Беляев Дмитрий Константинович

Годы жизни: 17 Июль 1917г. - 14 Ноября 1985г.

Академик, директор Института цитологии и генетики СО АН СССР в 1959-1985 гг.

 

Имя академика Д. К. Беляева – выдающегося ученого-генетика, бывшего заместителя председателя Сибирского отделения Академии наук СССР, директора Института цитологии и генетики СО АН СССР – прочно заняло свое место в истории отечественной генетики.

 

Дмитрий Константинович Беляев родился 4 (по новому стилю 17) июля 1917 года в селе Протасово Нерехтского уезда Костромской губернии. Его отец, Константин Павлович, был священником. Вместе с матушкой Евстолией Александровной они прожили в Протасово тридцать лет.

 

Дмитрий рано увлекся книгами, поскольку чтение вслух вечерами (особенно зимними) было в традициях семьи, где воспитывалось трое детей. У родителей имелась большая, редкая для сельских жителей библиотека, а на чердаке хранились старые журналы и газеты. Дмитрий частенько забирался туда и листал подшивки «Нивы» и других интересных изданий.

 

Дмитрий провел в родительском доме до 1927 года. А потом не от хорошей жизни (священнослужителей в те времена не очень-то жаловали: отцу пришлось даже в тюрьме, хоть и недолго, посидеть) родители отправили десятилетнего мальчика продолжать учебу в Москву. В столице Дмитрий Беляев некоторое время жил в семье старшего брата Николая, ученого-генетика, работавшего в Институте экспериментальной биологии (в 1937 году он разделил трагическую судьбу Н. И. Вавилова и многих других жертв репрессий).

 

Деревенский мальчишка, совсем недавно расставшийся с отчим домом, теперь оказался в школе на Арбате, бывшей гимназии, основанной просветителем В. М. Хвостовым. Перед столичными ребятами свое достоинство Дмитрию пришлось отстаивать не только кулаками, но и упорным трудом. Вскоре он опередил многих своих одноклассников, смотревших на него поначалу с превосходством. Мальчику повезло со школой: она давно славилась своими гуманистическими традициями и высокообразованными учителями, а поэтому закладывала прекрасный фундаме знаний. Ну а жизненный пример старшего брата, беседы с ним, летние экспедиции на опытную станцию института, доступность биологической литературы способствовали раннему пробуждению у Дмитрия интереса к биологии.

 

После отъезда в конце 1928 года Николая в Ташкент Дмитрию пришлось жить в большой семье сестры Ольги, продолжая учебу сначала в школе на Арбате, а затем – в фабрично-заводской семилетке. Здесь начались для подростка уже другие «университеты». Но, подрабатывая токарем на вагоноремонтном заводе, будущее свое без биологии Дмитрий Беляев уже не мыслил. Однако социальное происхождение (сын священника) помешало ему получить желанное университетское образование.

 

В 1934 году Дмитрий поступил в Ивановский сельскохозяйственный институт. Ему вновь повезло с преподавателями: обучение проводилось на широкой общебиологической основе, по многим предметам лекции читали московские профессора, курсы вели известные ученые, сами увлеченные наукой и способные увлечь своих студентов. Впоследствии Дмитрий Константинович с благодарностью вспоминал рано ушедшего из жизни профессора биологии Д. А. Ласточкина, а с профессорами Б. Н. Васиным и А. И. Паниным он на всю жизнь сохранил сердечные дружеские отношения и считал, что именно им он обязан выбором своей любимой специальности – генетики. Учился Дмитрий жадно, удивляя преподавателей и сокурсников знанием специальной, внепрограммной литературы, глубокими докладами в научных кружках. Чтобы помогать родителям, учебу приходилось порой совмещать с работой, разгружая ночами вагоны с углем.

 

Окончив в 1938 году с отличием институт, Беляев стал работать лаборантом в Центральной научно-исследовательской лаборатории пушного звероводства, где его учитель, профессор Б. Н. Васин, заведовал отделом селекции и разведения. В своих воспоминаниях жена Беляева С. В. Аргутинская пишет: «В своей первой научной работе Дмитрий Константинович изучал влияние отбора на интенсивность серебристости окраски меха у серебристо-черных лисиц… Его увлекал сам процесс генетического анализа…Материал для своих исследований он собирал в подмосковных звероводческих хозяйствах, ездил в Тобольский зверосовхоз, где в порядке шефства руководил всей селекционной работой большого хозяйства. Подготовил кандидатскую диссертацию и монографию по генетике пушных зверей».

 

Но наступил 1941 год, и война круто изменила все планы молодого ученого: в один из июньских дней Дмитрий Беляев принял единственно возможное для себя решение – на фронт! «У вас важная интересная работа. Подождите, когда позовут», – отговаривал его учитель. Но даже любимая наука не могла удержать Беляева в тылу: он пошел в военкомат. В августе 1941 года молодого ученого призвали в Красную Армию рядовым и отправили на Калининский фронт. И уже по дороге на передовую Дмитрий получил боевое крещение: их эшелон попал под сильную бомбежку; вагоны горели, солдаты разбежались по канавам, а немецкие самолеты один за другим шли на бреющем полете.

 

Беляев прошел всю войну, был дважды ранен и контужен. Май 1945 года застал 28-летнего майора Беляева в должности старшего помощника начальника химотдела армии по оперативноразведывательной работе в Прибалтике. Здесь он принимал участие в ликвидации Курляндской группировки немцев. С тех пор День Победы оставался для Дмитрия Константиновича святым все сорок отпущенных ему после войны мирных лет.

 

После демобилизации в конце 1945 года майор Беляев вернулся в родную лабораторию и увлеченно окунулся в работу по генетике и селекции пушных зверей. В июне 1946-го Дмитрий Константинович защитил кандидатскую диссертацию по теме «Изменчивость и наследование серебристости меха серебристо-черных лисиц», материалы для которой собрал еще до войны. Вскоре после защиты его назначили заведующим отделом разведения во Всесоюзной научно-исследовательской лаборатории пушного звероводства и пантового оленеводства. Через некоторое время Беляев сдал в печать монографию «Основы генетики и селекции пушных зверей». Одновременно с научной работой он вел курс генетики в Московском пушно-меховом институте (бывший зоотехнический).

 

В 1948 году для генетики наступило нелегкое время: началась новая война, которая хотя и велась без применения огнестрельного оружия, тем не менее, многим ученым стоила жизни. В августе 1948 года состоялась печально известная сессия ВАСХНИЛ, где был учинен форменный разгром классической генетики, перевернувший жизнь многих исследователей. Беляева сняли с должности заведующего отделом с формулировкой «за менделизм-морганизм».

 

Вынужденный прервать генетические исследования, ученый не оставил наблюдения над пушным зверем и обратился к его физиологии. В будущем именно эти два подхода к насущным задачам селекции – генетический и физиологический – позволили Дмитрию Константиновичу существенно развить учение о доместикации (т.е. одомашнивании), основы которого были заложены еще Дарвиным.

 

Жизнь, к счастью, устроена так, что рано или поздно научная истина все равно торжествует. Вторая в судьбе Беляева «война» для него и других настоящих ученых, верных научной истине, закончилась, в итоге, победой науки над лженаукой. В 1954 году состоялось межведомственное совещание специалистов, сыгравшее исключительную роль в развитии отрасли. Дмитрий Константинович делает на нем доклад. А дальше, как пишет в воспоминаниях C. В. Аргутинская, «под патронажем Минвнешторга Главзверовод вскоре стал производить миллионы шкурок пушных зверей ежегодно. И тут уже без генетики никак нельзя было обойтись». В 1955–1956 годах у Беляева появилась возможность выступать с популяризаторскими лекциями в Политехническом музее, прославленном в те годы столичном лектории. Свои выступления Дмитрий Константинович обязательно сопровождал демонстрацией мехов невиданных расцветок: голубых, сапфир, топаз, бежевых, жемчуг. Эффект всегда был ошеломляю щий. Результаты генетики говорили сами за себя.

 

В 1957 году в СО АН СССР было решено создать Институт цитологии и генетики. Дело это поручили известному генетику, члену-корреспонденту АН СССР Н. П. Дубинину, который начал приглашать к себе известных ученых, разбросанных по всей стране. Дмитрий Константинович без колебаний принял предложение организовать в новом институте отдел генетики животных. Его так же, как и других ученых привлекла возможность более свободно заниматься генетическими исследованиями.

 

С 1958 года начался новый, «сибирский» период жизни Беляева, связанный с организацией научного центра в новосибирском Академгородке, с небывалым всплеском энтузиазма после долгих лет непризнания, с расцветом науки вообще и генетики, в частности. В феврале 1958 года Дмитрий Константинович был зачислен в штат еще формируемого тогда Института цитологии и генетики.

 

Вскоре после организации института последовала вынужденная отставка его первого директора Н. П. Дубинина. На должность исполняющего обязанности директора он рекомендовал Д. К. Беляева, своего заместителя. Перед ученым стояла серьезная задача: не только сохранить институт в крайне усложнившихся условиях, но и обеспечить развитие только что зародившегося очага классической генетики. В свои сорок два года Д. К. Беляев принял на себя ответственность за судьбу института и всего коллектива в целом. Трудности в формировании коллектива, научных направлений, защита их от постоянных критических нападок, строительство здания института, установление международных контактов и многое другое – все легло на его плечи. И сотрудники благодарны ему за то, что он превратил это научное учреждение в крупнейший генетический центр нашей страны. Недаром Институт цитологии и генетики в то время называли «беляевским», а позже М. А. Лаврентьев скажет: «Не было бы счастья, да несчастье помогло. Д. К. Беляев стал великолепным директором Института». Он продемонстрировал все свои лучшие качества: интуицию исследователя, мудрость педагога, уверенную силу руководителя и благодаря этим качествам спас институт.

 

В последующие годы Институт цитологии и генетики работал на большом подъеме. Появлялись новые идеи, формировались новейшие научные направления, совершенствовалась организация института. Необходимо было доказать практическую пользу генетики, ее эффективность в биологии, сельском хозяйстве, медицине. Ученые проводили исследования на передовых рубежах науки, организовывали экспериментальные поля, завозили животных. Начали приносить плоды научные проекты, возникшие задолго до создания института. Работа кипела, вокруг генетиков старшего поколения концентрировалась молодежь. Уже с 1961 года, то есть за четыре года до легализации генетики, биологов начали готовить на современном уровне, рано привлекая студентов к научной работе. Именно в этом году в НГУ на факультете естественных наук была организована кафедра общей биологии (а с 1969 года – кафедра цитологии и генетики), которую до 1985 года возглавлял Д. К. Беляев. Лекции по генетике, которые он читал студентам третьего курса, вызывали огромный интерес. Важным правилом, заложенным Дмитрием Константиновичем в орга низацию преподавания на кафедре цитологии и генетики, было разумное сочетание теоретических и прикладных дисциплин. Этот же принцип использовался и при создании спецпрактикумов. Будущие генетики должны были четко представлять организацию селекционно-генетического процесса сельскохозяйственных животных и растений. Поэтому все студенты кафедры знакомились с ним в лабораториях Института цитологии и генетики и в подразделениях опытного хозяйства СО. По инициативе Беляева к чтению лекций по различным областям цитологии и генетики в НГУ привлекались не только сотрудники возглавляемого им института, но и ведущие ученые из Москвы и Ленинграда, такие как Н. В. Тимофеев-Ресовский, Р. В. Петров, Н. Н. Никольский и многие другие. Одновременно в институте организовали «генетический ликбез», и все приходили послушать лекции по генетике, цитологии, молекулярной биологии, а в младшие научные сотрудники переводили только после сдачи кандидатского экзамена по генетике и отработке генетического практикума.

 

В 1964 году, по инициативе академика В. Н. Сукачева, Московское общество испытателей природы выдвинуло кандидатуру Беляева в члены-корреспонденты АН СССР, и летом этого же года он был избран большинством голосов. Это был беспрецедентный случай избрания в Академию кандидата сельскохозяйственных наук.

 

В 1967 году сотрудники Института цитологии и генетики совместно с учеными СО ВАСХНИЛ приступили к выращиванию нового сорта пшеницы, получившего название Новосибирская-67, который стал едва ли не самым распространенным в Сибири. Он по многим показателям превосходил районированный в Западной Сибири сорт Саратовская-29 (в частности, имел более высокие хлебопекарные качества и обладал большей неполегаемостью). Не останавливаясь на достигнутом, Беляев ориентирует своих коллег на создание озимых сортов пшеницы, капризной в суровых климатических условиях Западной Сибири, но эффективной по урожайности в благоприятные годы. Большая работа была проведена Беляевым также по доместикации диких животных. Сам он вместе с сотрудниками занимался в основном лисами и норками, и именно под его руководством на основе генных технологий была выведена новая порода норок.

 

Весной 1968 года Беляев становится бессменным Председателем научного совета по проблемам генетики и селекции при Президиуме Академии наук СССР, а в 1972 году он был избран действительным членом АН СССР.

 

Блестящее владение тактикой научно-организаторской и административной деятельности сочеталось в ученом с редкой способностью жестко выдерживать главный стратегический курс на развитие фундаментальных исследований по генетике и поиск возможностей для их практического использования. Никакие соблазны не могли сдвинуть его с принципиальных позиций. Беляев обладал врожденными качествами лидера. Великолепная память и редкое умение слушать собеседника позволяли ему моментально включаться в разговор или научную дискуссию, прерванную много дней назад. Ученый уверенно и непринужденно общался и с крупными государственными деятелями, и с коллегами, и с рабочими. Высокий интеллект, глубокая порядочность и доброжелательность Дмитрия Константиновича располагали к нему людей. В коллективе сложилось твердое убеждение, что во главе института стоит отличный руководитель и ученый.

 

Он ценил жизнь во всем ее многообразии, любил друзей, детей, внуков. Хорошо знал историю, философию, классику, поэзию, много читал наизусть, любил и понимал классическую музыку...

 

В августе 1978 года в Кремлевском Дворце съездов открылся XIV Международный генетический конгресс, проходивший под девизом: «Генетика и благосостояние человечества». На пленарном заседании, посвященном памяти Н. И. Вавилова, выступил академик Беляев с докладом «Дестабилизирующий отбор как фактор изменчивости при доместикации». Московский конгресс прошел очень успешно как в научном, так и в организационном плане. Президентом Международной генетической ассоциации был избран Беляев. Пушные звери, введенные в культуру лишь в XX веке, стали для ученого не просто излюбленным объектом частной генетики, но моделью, на которой он стремился понять общие закономерности, характерные для многовекового процесса одомашнивания. На основе разработанных генетических методов селекции пушных зверей Дмитрий Константинович выявил пути наследственной перестройки механизмов воспроизведения у диких животных при их одомашнивании. Серия работ по теме «Экспериментальное исследование доместикации животных» (совместно с Л. Н. Трут) была удостоена премии Академии наук СССР (1982), а важные теоретические выводы, сделанные Беляевым на основании собственных наблюдений, и сегодня находят блестящее подтверждение на звероводческих фермах.

 

Интересы ученого не ограничивались стенами родного института: как заместитель председателя Сибирского отделения АН СССР он принимал самое активное участие в организации широкой сети научно-исследовательских институтов в Сибири, большое внимание уделял подготовке научных кадров. Большое значение Беляев придавал вопросам школьного обучения. Уже в 1966 году под его редакцией (совместно с Ю. Я. Керкис) вышло пособие по общей биологии для преподавателей школ, а в 1985-м на его основе был выпущен учебник по биологии для школьников.

 

В последние годы жизни ученого особенно занимала проблема сохранения генофондов исчезающих видов и пород животных и использования этого уникального разнообразия для науки и практики. В первую очередь он боролся за широкое изучение и бережное сохранение природных ресурсов Сибири. Ученый предлагал создать на Алтае заповедник редких диких и домашних животных (наподобие известного Аскания-Нова). Благодаря настойчивости академика предложение его было поддержано Президиумом СО АН СССР и руководством Алтайского края, и в сравнительно короткие сроки в Горном Алтае появился заповедник Черга – генетический и селекционный центр сохранения и использования ценного генофонда животных. Именно Черга была одним из главных дел последних лет жизни Беляева, на которое он потратил много времени, сил и здоровья.

 

Отличительной чертой Дмитрия Константиновича как ученого было необыкновенно острое чувство органичной связи науки с практикой. В этом смысле он явился продолжателем таких выдающихся биологов, как Н. И. Вавилов, Н. К. Кольцов, Б. Л. Астауров. На протяжении всей жизни Беляев стремился развивать научные традиции, заложенные Н. К. Кольцовым, поддержанные впоследствии Б. Л. Астауровым, которых Беляев считал своими учителями. И не случайной была его тесная связь с редакцией журнала «Природа», где долгие годы работали Кольцов и Астауров. Не один год со свойственной ему энергией Беляев активно участвовал в жизни журнала, внимательно следил за публикациями биологического отдела, сознавая необходимость и важность пропаганды достижений науки для научно-технического прогресса.

 

Работая заместителем председателя Президиума СО АН СССР и отвечая за биологические науки, Дмитрий Константинович много сил отдавал руководству Объединенного Ученого Совета по биологии. Наиболее крупный научный результат Беляева – сформированная им на основе тридцатилетних экспериментальных исследований концепция дестабилизирующего отбора. Он как бы воспроизвел (на лисицах) исторический процесс одомашнивания животных, и эта работа стала серьезным вкладом в теорию эволюции.

 

Академик Беляев принимал активное участие в Конгрессах, съездах и крупных научных совещаниях, выступая на многих из них с докладами.

 

Свою научно-педагогическую деятельность Беляев удачно совмещал с общественной работой и не раз избирался депутатом Новосибирского областного Совета народных депутатов, оказывая существенную помощь своим избирателям, действуя по принципу: «Можешь – значит должен».

 

Выдающиеся заслуги ученого были отмечены высокими отечественными наградами: двумя орденами Ленина, орденом Красной Звезды, двумя орденами Отечественной войны II степени и многими медалями. Как член ряда зарубежных академий Д. К. Беляев был награжден также иностранными орденами и медалями: орденом Кирилла и Мефодия I степени Болгарской академии наук, Большой золотой медалью «За заслуги перед наукой и человечеством» – высшей наградой Чехословацкой академии наук и др.

 

Д. К. Беляев умер 14 ноября 1985 года после тяжелой продолжительной болезни.

 

... У входа в Институт цитологии и генетики с левой стороны на стене – бронзовый барельеф, который появился 17 июля 1989 года. На открытие мемориальной доски, увековечивающей память крупного научного деятеля, долгие годы возглавлявшего Институт цитологии и генетики, собрались не только его сотрудники, но и многие ученые, работающие в СО АН. На первых чтениях памяти Дмитрия Константиновича Беляева академик А. А. Трофимук сказал: «Он прошел стрессы высокого накала и никогда не изменял своим принципам как человек и как ученый».

 

Яненко Н.П. 90 лет со дня рождения академика Беляева Дмитрия Константиновича […] // Календарь знаменательных и памятных дат по Новосибирской области, 2007 год.

 

ЛИТЕРАТУРА

 

ИБРАГИМОВА З. М. «Жизнь – это стресс» : из опытов акад. Беляева / Замира Ибрагимова // Созидатели : очерки о людях, вписавших свое имя в историю Новосибирска. – Новосибирск, 2003. – Т. 1. – С. 13 – 23 : ил., портр.

ПРОБЛЕМЫ генетики и теории эволюции : сб. науч. тр. : [памяти Д. К. Беляева / АН СССР, Сиб. отд-ние, Ин-т цитологии и генетики ; ред. и предисл. В. К. Шумного, А. О. Рувинского]. – Новосибирск : Наука, Сиб. отд-ние, 1991. – 304 с. : портр., схемы, граф., табл., [1] л. портр.

ПАДЕРИН Г. Н. Хождение за семь печатей / Г. Н. Падерин // Избранное / Г. Н. Падерин. – Новосибирск, 1987. – С. 232 – 409.

ПАДЕРИН Г. Н. На крутизне поиска / Г. Н. Падерин. – М. : Сов. Россия, 1977. – 236 с. : портр.

ДМИТРИЙ Константинович Беляев : кн. воспоминаний / Рос. акад. наук, Сиб. отд-ние, Ин-т цитологии и генетики ; отв. ред. В. К. Шумный [и др.]. – Новосибирск : Изд-во СО РАН, Фил. «Гео», 2002. – 282, [2] с., [25] л. ил., портр.

[БЕЛЯЕВ Д. К. : ст. к 85-летию со дня рождения ученого] // Наука в Сибири. – 2002. – № 28/29 (июль). – С. 5 : портр.

НОТМАН Р. К. Жизнь под стрессом / Р. К. Нотман // Сов. Сибирь. – 2003. – 22 февр. – С. 3 : портр.

БОБКОВ В. Н. Беляев Дмитрий Константинович / В. Н. Бобков // Новосибирск : энцик- лопедия. – Новосибирск, 2003. – С. 77 : портр.

БЕЛЯЕВ Дмитрий Константинович // Биологи : биогр. справ. – Киев, 1984. – С. 56 : портр.

БЕЛЯЕВ Дмитрий Константинович // Учреждения и деятели сельскохозяйственной науки Сибири и Дальнего Востока : биогр.- библиогр. справ. – Новосибирск, 1997. – С. 323 – 324 : портр.

НАУЧНЫЙ центр в Сибири : (Сиб. отд-ние АН СССР) : указ. лит. / АН СССР, Сиб. отд-ние, ГПНТБ. – Новосибирск : ГПНТБ СО АН СССР, 1974-1982. 

  ...1957-1973 гг. – 192 с.

  ...1974-1981 гг. – 207 с.

Добавить комментарий