Вы здесь

Губяшкин Николай Игнатьевич. МЫ НЕ БЫЛИ НА ТОЙ ВОЙНЕ

Губяшкин Николай Игнатьевич – полный кавалер Ордена Славы.

 

Родился 12 мая 1922 г. в городе Каргате Новосибирской области. В 1941 году отправили служить на Дальний Восток, там научили стрелять, отрабатывались марш-броски. А в 1942 году перебросили в Сталинград (тогда он был не оккупированным). Он служил артиллеристом в полку, который называли «Скоропятка» Прощай Родина».

 

После Сталинграда перебросили на Орловско-Курскую дугу. Губяшкин вместе со своим, уже ставшим родным полком освободили Белгород, Харьков, Киев, дошли до Полтавы. Участвовал в боях на Курской дуге, в Белоруссии. Был несколько раз ранен, получил орден Красной Звезды медаль «за Отвагу». В январе 1944 года восемнадцатилетний солдат награжден орденом Славы третей степени за бой в районе села Абабково. В июне этого же года младший сержант, командир отделения Николай Губяшкин получил свой второй орден Славы второй степени.

 

А в июле в боях за освобождение Белоруссии он вновь отличился. В трудную минуту поднялся во весь рост и с криком  «Ура!» пошел навстречу атакующему врагу. Фашисты на некоторое время сумели потеснить наши подразделения. Но советские солдаты выстояли в неравной борьбе и перешли в наступление. В этом бою Николай получил тяжелое ранение. 

 

Далее из воспоминаний Губяшкина Н. И.

 

...Сталинградская битва.

Это, можно сказать, перелом войны, где наши уже не отступали, а наступали. Прибыв в Сталинград, я попал в 18 ур. или, как называлось тогда укрепленный район, он занимал второй эшелон. Я попал в противотанковую артиллерию в 45 м. Батарею. Был сперва подносчиком снарядов. Потом заряжающим, а потом наводчиком, он же считался командиром орудия.

 

Ну, по порядку. Бывало, первый эшелон не выдерживал танки, и пехота прорывалась, то нам приходилось отбивать. Атаки врага в одном из таких боев наше орудие уничтожало два танка и до взвода пехоты. Началось наше боевое крещение. Я как-то не очень боялся. Был еще случай: я был еще подносчиком силенки, было тяжеловато тех, бывало, на которые ремешком завяжут за лямку ящика и тащат снаряд к орудию. Я попросил ребят, чтобы подняли на плечо и тащу, во весь рост присел, и обратно надо тащить. Идем за вторым ящиком и видим, что наш товарищ, тащивший ящик ползком, уже лежит убитый. У меня даже иногда ящик пробьет пулей, а я невредим. Конечно, бои шли, народ убивало, другой раз на дню по два пополнения. Бывало, не знаешь не только фамилию бойца, но и его имя, ведь больше называли по имени – Мишка или Колька, вот то и то надо. А время шло к всеобщему наступлению по всему Сталинградскому фронту. А это было 19 ноября сорок второго года. Нас уже перевели в первый эшелон, где не было восемнадцатого ура.

 

В ночь с восемнадцатого на девятнадцатое ноября сорок второго года - я уже был наводчиком - вызывает меня комбат и говорит: «Я сказал командиру отделения. Что я с тобой пойду в случае чего, пусть заряжающий будет исполнять работу наводчика, ведь под Сталинградом шли бои днем и ночью». И мы пошли с комбатом в штаб на совещание. В штабе уже было много собравшегося народу, а вопрос решался о всеобщем наступлении, где были поставлены задачи. Когда за столом появились генерал и полковники, это, конечно, были командиры дивизии, командиры бригад и командиры полков. Я сидел рядом с комбатом и потихоньку спросил его: «А кто это в центре?» Он ответил, что это главнокомандующий Шумилов. Так я не спросил у комбата, какой он командует армией.

 

Когда вопросы были решены и совещание окончилось, мы пошли в свою батарею. Ночь была темной. Если хорошо не приглядываться, можно запнуться и повалиться. А мне комбат и говорит, что, когда шли в штаб, он меня вел, а теперь я должен вести его в батарею. Я оробел. А он и говорит: «Если ты хороший солдат, то должен знать и ориентироваться». И мы пошли. Уже прошли больше половины пути. Я и говорю: «Комбат, когда мы шли здесь в штаб, не было ничего, а сейчас какое-то железо, рамы понаделаны». Он сперва сказал и похвалил, что да, здесь мы шли, а тогда и говорит: «А ты, Николай, говорил, что работал в колхозе, ведь это же бороны, которыми будем завтра боронить». Я удивился, мол, как это? Он ответил, что завтра увидим. Так мы дошли до своей батареи.

 

Утро девятнадцатого ноября сорок второго года. Здесь утром комбат объявил, что сегодня к часу дня по всему фронту намечаются наступления. Некоторые бойцы загрустили. Все равно страшно умирать. Я как-то бодрился. Мне все очень хотелось увидеть, как же будут боронить Андрюши. И вот началось. Сперва началась артподготовка. Сколько она часов длилась, не знаю. И вот начали бить наши Андрюши. Да, это было восхищение. Вместе с ящиками летели красные чудовища, потом пошли наши самолеты, тронулись и танки, за которыми пошла и пехота. На нашем участке была прорвана оборона противника. И мы продвинулись до тридцати километров. Но продвижение было тяжелым. На нашем левом фланге были подавлены все огневые точки противника, но местами они не давали возможности продвигаться. И было так. Один пулемет бил до последнего, пришлось уничтожать противника. Он был румын, прикован цепью к пулемету. Так, гад, он же ведь сам был обречен, а сопротивлялся до последнего.

 

Продвигаться вперед мы все же не могли, закрепиться на завтра. Снова нам пришлось отступать на свои рубежи. За этот перевод, то есть за один день нас в расчете осталось два человека. Снова дали пополнение. На следующий день после артподготовки мы снова пошли вперед и больше уже не отступали. А только вперед. За этот перевод наша батарея уничтожила двенадцать танков противника и до полка живой силы, а также много огневых точек врага. Шел 1943 год.

 

Настроение у солдат да у командиров росло. И тридцать первого января нас подтянули к разваленному универмагу, где находился штаб немецкого командования. Мы перед площадью универмага окопались. В это время кольцо противника было уже сжато. И вот второго февраля с утра сперва шла еще перестрелка, но больше автоматная. Кое-где еще работали пулеметы. Мы видели, как некоторые пехотинцы зашевелились. Мы с командиром нашего взвода, конечно, я не один, нас было человек двенадцать, приказали своим, что мы пойдем в этот подвал, а они чтобы были готовы в крайнем случае  и при необходимости открыли огонь. И мы пошли к двери, были с обратной стороны, мы перешли через верх. У дверей подвала били часовни. И нас внутрь не пропускают, говорят, что здесь, мол, штаб. Конечно, солдата не удержишь.

 

Когда мы прорвались в штаб, картина стала ясной. Здесь был Паульс со своим штабом. Он говорит: «Я вам не сдамся, только вашим генералам». В это время прибыло наше командное начальство и взяло в плен фельдмаршала Паульса вместе с его штабом. Так я был участником его пленения. Машины наши забрали штаб и отправились в сторону Бикетовки, где находился наш штаб 64 армии, которым командовал Шумилов. Я входил в 38 отделение бригады, которая входила в состав 64 армии.

Так закончилась Сталинградская битва...

 

Фото вверху. Губяшкин Н. И. (в верхнем левом углу) на встрече с ветеранами Великой Отечественной войны

 

 

 

 

 

МБУК «Каргатский историко-краеведческий музей»

Добавить комментарий